Стали ему кучиться со слезами: "дворецкий, мол, тебя выручит, а на всякий случай вот тебе десять рублев деньгами". А десять рублей в старые годы деньги были большие.
Почесал в затылке песенник: и спины жаль, и с деньгами расстаться не охота. "Ну, говорит, так и быть, идем. Только смотри же, коль не из своих рук станет пороть, так вы, черти, полегче".
А тем временем князь распалился без меры.
— Всему холопству, кричит, по тысяче кошек, все шляхетство плетьми задеру. Да спросить у барышень, они должны знать… Не скажут, юбки подыму, розгачами угощу!
Страх смертный. Пикнуть не смеет никто, дышать боятся.
— Кошек! — зарычал. Зычный голос по Заборью раздался, и всяка жива душа затрепетала.
— Ведут, ведут, — кричат комнатные казачки, завидев дворецкого, а за ним гайдуков: волочили они по земле по рукам по ногам связанного Ваську-песенника.
Сел князь на софу суд и расправу чинить. Подвели Ваську. Сами ни живы, ни мертвы.
— Ты «Дороженьку» пел? — спросил у песенника князь Алексей Юрьич.
— Виноват, ваше сиятельство, — отвечал Васька-песенник.