Кинул лекарь руду. Маленько полегчало. Хоть косно, а стал кое-что говорить. Дворецкого подозвал.
— Замажь, — говорит, — лицо на портрете княгини Варвары Михайловны. Сию же минуту замажь.
Замазали. Докладывают.
— Ладно, — молвил. — Не скажет теперь майору.
Думали — бредит, взглянули — духу нет…
Так розыску и не было.[19]