— По батюшке-то как звать?
— Кондратьич.
— А фамилия какая?
— Рыбников.
— Как же это ты, друг мой, Иван Кондратьич, дельцо-то сладил? Говорят, винное дело мудреное. Разве сам прежде кабацкой частью занимался?
— Не бывал я по кабацкой части и не буду… Не дворянское дело… Да что это однако здесь за смотритель? Вот я поверну его по-своему!
И пошел было к дверям.
— Да ты крикни опять его в форточку. Авось услышит, — гнусит старик.
— И в самом деле, — молвил я.
Кричал-кричал я в форточку, и грозил смотрителю, и ругался — ответа нет как нет. А под окном шушукают.