- Ха-ха-ха! - громко захохотал Скорняков.- А разве ноне стал бояться властей предержащих?
- Бояться, опричь господа бога, никого не боюсь,- спесиво отвечал Чапурин,- а не люблю, как чужой человек портит беседу. С чего же это ты по-исправничьему с колокольчиком ездишь?
- На стоешных, из приказу приехал,- с важностью погладив бороду, отвечал Михайло Васильич.
Не успели Скорняковы по первой чашке чаю выпить, как новые гости приехали: купец из города, Самсон Михайлыч Дюков, да пожилой человек в черном кафтане с мелкими пуговками и узеньким стоячим воротником,- кафтан, какой обыкновенно носят рогожские, отправляясь к службе в часовню.
- Узнал старого приятеля? - поздоровавшись со всеми бывшими в горнице, спросил Дюков у Патапа Максимыча. Чапурин не узнавал.
- И я не признал бы тебя, Патап Максимыч, коли б не в дому у тебя встретился,- сказал незнакомый гость.- Постарели мы, брат, оба с тобой, ишь и тебя сединой, что инеем, подернуло... Здравствуйте, матушка Аксинья Захаровна!.. Не узнали?.. Да и я бы не узнал... Как последний раз виделись цвела ты, как маков цвет, а теперь, гляди-ка, какая стала!.. Да... Время идет да идет, а годы человека не красят... Не узнаете?..
- Никак не признать,- сказал Патап Максимыч.- Голос будто знакомый, а вспомнить не могу.
- Стуколова Якима помнишь?..- молвил гость.
- Яким Прохорыч!.. Дружище!.. Да неужели это ты?..- вскрикнул Патап Максимыч, обнимаясь и целуясь со Стуколовым.- А мы думали, что тебя и в живых-то давным-давно нет... Откудова?.. Какими судьбами?..
- Яким Прохорыч! - подходя к нему, сказала Аксинья Захаровна.- Сколько лет, сколько зим! И я не чаяла тебя на сем свете. Ах, сватушка, сватушка! Чать не забыл: сродни маленько бывали.