- Он же, только совсем по другому делу. Не по церковному,- отвечал Яким Прохорыч.
- Что за дело? - продолжал расспросы Патап Максимыч. Стуколов замолчал.
- Коли клятвы не положено, чтобы тайны не поведать, что не говоришь?..сказал Патап Максимыч.
- Клятвы не положено, и приказу молчать не сказано,- вполголоса проговорил Стуколов.
- Зачем же нас в неведенье держишь? - сказал Патап Максимыч.- Здесь свои люди, стары твои друзья, кондовые приятели, а кого не знаешь - то чада и домочадцы их. Молчал Яким Прохорыч.
- Видно, долга разлука холодит старую дружбу,- вполголоса промолвил Чапурин Ивану Григорьевичу.
- Скажу,- молвил Стуколов.- Только не при женах говорить бы...
- Ах, батька! Уйти можем,- вскликнула Аксинья Захаровна.- Настя, вели-ка Матрене заедки-то в заднюю нести. Пойдемте, Арина Васильевна, Грунюшка, Параша. Никифору-то не уйти ли с нами, Максимыч?
- Ступай-ка с ними в самом деле,- сказал ему Патап Максимыч.
Никифор пошел, с горестью глядя, что Матрена в заднюю несет одни сладкие заедки. Разноцветные графины и солененькое остались, по приказу хозяина, в передней горнице. Обведя собеседников глазами, Стуколов начал: