Нечего делать. Осталась Манефа под одной кровлей с Якимом Прохорычем... Осталась среди искушений... Не под силу ей против брата идти: таков уродился чего ни захочет, на своем поставит. Запереть Манефу он не запер, но, разбудив старого Пантелея, дал ему наказ строго-настрого глядеть в оба за скитским работником, что приехал с Манефой из Комарова.
- Чтоб к обительским лошадям и подходить он не смел,- приказывал Патап Максимыч,- а коль Манефа тайком со двора пойдет - за ворот ее да и в избу... Так и тащи... А чужим не болтай, что у нас тут было,- прибавил он, уходя, Пантелею.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Смущенная внезапным появлением Якима Прохорыча, Манефа не могла выдержать его присутствия и ушла с Фленушкой к себе в заднюю. Игуменья всем телом дрожала, едва на ногах держалась. Еле-еле дошла до горенки, опираясь на Фленушку.
- Что с тобой, матушка? - говорила ей оторопевшая девушка.- Аль неможется? Шалфейцем не напоить ли?.. Аль бузиной с липовым цветом?
- Не надо... Ничего не надо...- отрывисто отвечала мать Манефа.
Когда вошли в боковушу, там никого не было. И здоровенная Анафролия и богомольная Евпраксеюшка суетились в стряпущей, помогали Никитишне ужин наряжать.
Тяжело опустилась на стул Манефа. Фленушка взяла ее за руки. Как лед холодные.
- Что это, матушка?- сказала Фленушка.- Дай я раздену тебя, уложу, тепленьким напою, укутаю...
- Ах, Фленушка, моя Фленушка! - страстным, почти незнакомым дотоле Фленушке голосом воскликнула Манефа и крепко обвила руками шею девушки...Родная ты моя!.. Голубушка!.. Как бы знала ты да ведала!..