- Как не бывать! - молвила Фленушка.- Самые развеселые были беседы, парни с деревень прихаживали... С гармониями... Да нашим туда теперь ходу не стало.
- Как так? - удивилась Настя.
- Да все из-за этого австрийского священства! - сказала Фленушка.- Мы, видишь ты, задумали принимать, а Глафирины не приемлют, Игнатьевы тоже не приемлют. Ну и разорвались во всем: друг с дружкой не видятся, общения не имеют, клянут друг друга. Намедни Клеопатра от Жжениных к Глафириным пришла, да как сцепится с кривой Измарагдой; бранились, бранились, да вповолочку! Такая теперь промеж обителей злоба, что смех и горе. Да ведь это одни только матери сварятся, мы-то потихоньку видаемся.
- Где ж веселее бывало на супрядках? - спрашивала Настя.
- У Бояркиных,- ответила Фленушка.- Насчет угощенья бедно, больно бедно, зато парни завсегда почти. Ну, бывали и приезжие.
- Откудова? - спросила Настя.
- Из Москвы купчик наезжал, матушки Таисеи сродственник, деньги в раздачу привозил, развеселый такой. Больно его честили; келейница матушки Таисеи помнишь Варварушку из Кинешмы? - совсем с ума сошла по нем; как уехал, так в прорубь кинуться хотела, руки на себя наложить. Еще Александр Михайлыч бывал, станового письмоводитель,- этот по-прежнему больше все с Серафимушкой; матушка Таисея грозит уж ее из обители погнать.
- А из Казани гости бывали? - с улыбкой спросила Фленушку Настя.
- Были из Казани, да не те, на кого думаешь,- сказала Фленушка.
- Петр Степаныч разве не бывал?- спросила Настя.