- Не мели пустяков,- молвила Настя.- И без того тошно!
- Как отцу сказано, так и сделаем,- уходом,- отвечала Фленушка.- Это уж моих рук дело, слушайся только меня да не мешай. Ты вот что делай: приедет жених, не прячься, не бегай, говори с ним, как водится, да словечко как-нибудь и вверни, что я, мол, в скитах выросла, из детства, мол, желание возымела богу послужить, черну рясу надеть... А потом просись у отца на лето к нам в обитель гостить, не то матушку Манефу упроси, чтоб она оставила у вас меня. Это еще лучше будет.
- Что ж из того будет? - спросила Настя.
- А то и выйдет, что летом, как тятенька твой на Низ уедет, мы свадебку и скрутим. Алексей - не робкого десятка, не побоится.
- Боязно, Фленушка,- молвила Настя.- Сердце так и замрет, только про это я вздумаю. Нет, лучше выберу я времечко, как тятенька ласков до меня будет, повалюсь ему в ноги, покаюсь во всем, стану просить, чтоб выдал меня за Алешу... Тятя добрый, пожалеет, не стерпит моих слез.
- Чтоб отец твоих слез не видал! - повелительно сказала Фленушка.- Он крут, так и с ним надо быть крутой. Дело на хорошей дороге, не испорть. А про Алексея отцу сказать и думать не моги.
- Отчего же? - спросила Настя.
- Разве ты не слыхала, что теперь по всем деревням вой идет?- спросила Фленушка.
- Сказывал тятенька, что с великого поста рекрутов брать зачнут,- отвечала Настя.
- То-то же. Алексей-от удельный ведь? - спросила Фленушка.