Но что ж это за искушение, что за бес, взволновавший Манефину кровь? То веселый Яр - его чары... Не заказан ему путь и в кельи монастырские, от его жаркого разымчивого дыханья не спасут ни черный куколь, ни власяница, ни крепкие монастырские затворы, ни даже старые годы...
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Часа через полтора после того как матери разошлись по кельям, а белицы с Назаретой ушли погулять за околицу, на конный двор Манефиной обители въехала кибитка с кожаным верхом и наглухо застегнутым фартуком, запряженная парой толстых с глянцевитою шерстью скитских лошадей. Из работницкой "стаи" вышел конюх Дементий и весело приветствовал тщедушного старика, сидевшего на козлах.
- Родион Данилыч! Сколько лет, сколько зим! Матушку, что ль, какую привез?
- Гостя московского, распевалу,- отвечал Родион, слезая с козел и витаясь (Витаться - здороваться, подавая друг другу руку. ) с Дементием.- Спит,промолвил он, заглянув под фартук.- Умаялся, сердечный...
- Видно, лесные путинки не по московским костям,- заметил Дементий.
- И дорога же, друг! - сказал Родион.- К вам-то ближе еще туда-сюда, а у нас, вкруг Оленева, беда!.. На Колосковской гати совсем завязли... Часа три пробились... Уж я на деревню за народом бегал... Не приведи господи.
- Знамо, распутица,- промолвил Дементий, почесываясь спиной о угол крыльца... Родион стал распрягать приусталых коней.
- Что за гость такой?- спросил Дементий.
- А кто его знает? С подаянием, должно быть. В Оленево к нам еще на шестой неделе приехал... А бывал не у всех, у нас в Анфисиной да у матушки Фелицаты... По другим обителям ни ногой.- Что же так? - спросил Дементий.