- Это Алексей митрополит на сороку заклятие положил, чтоб она в Москву не летала... Птица вор, а на Москве, сказывают, и без того много воров-то. Есть,подтвердил Василий Борисыч. Вот и к Макарью на ярманку воры-то больше все из Москвы наезжают,- заметил Дементий.- А правда ль, что у вас хлеб по шести да по семи гривен на серебро живет?
Случается,- сказал Василий Борисыч. То-то и есть: толсто звонят да тонко едят...- примолвил Дементий.- У нас по лесам житье-то, видно, приглядней московского будет, даром что воротами в угол живем. По крайности ешь без меры, кусков не считают.
- Вон старица неведомо какая бредет, ее бы про матушку спросить,- молвил Василий Борисыч, показывая на Таифу, подходившую к конному двору.
- Это наша мать казначея,- сказал Дементий.- Ругаться, поди, на конный двор идет!.. Ух, бедовая старица!.. Всяка порошинка у ней на перечете. Одно слово, бедовая!.. Василий Борисыч пошел навстречу Таифе.
- Что вашей милости угодно?- спросила она.
- К матушке Манефе письмецо из Москвы привез, да вот еще к матери Назарете от сродницы.
- Матушка Манефа теперь започивала,- ответила Таифа.- Скорбна у нас матушка-то - жизни не чаяли... Разве в сумерки к ней побываете... А мать Назарета в перелесок пошла с девицами. До солнечного заката ей не воротиться.
- Я бы сходил к ней покудова. Чать, недалеко?..- встрепенувшись, подхватил Василий Борисыч.
- Как вам будет угодно,- сказала Таифа.- Пожалуй, Дементий укажет дорогу... Да вы обедали ли?.. Не то в келарню милости просим.
- Покорно благодарю, матушка,- ответил Василий Борисыч.- Дорогой закусили - сытехонек. Благословите к матушке Назарете сходить.