Забыл Алексей, что надо ему наскоро ехать к отцу Михаилу... Разок бы еще полюбоваться на такую красоту неописанную... Медленным, низким поклоном поклонился он Марье Гавриловне и не то с грустью, не то с робостью промолвил ей:
- Счастливо оставаться!
- До свиданья,- тихо ответила Марья Гавриловна и, слегка наклонив голову, оставила Алексея.
Высоко нес он голову, ровным неспешным шагом ступал, идя к Марье Гавриловне. Потупя взоры, нетвердой поступью, ровно сам не в себе, возвращался в кельи игуменьи. Много женских взоров из келейных окон на пригожего молодца было кинуто, весело щебетали промеж себя, глядя на него, девицы. Ничего не видал, ничего не слыхал Алексей. Одно "до свиданья" раздавалось в ушах его.
- Пил ли чай-от, непутный? - спросила Фленушка, схватив Алексея за рукав, когда в задумчивом молчанье входил он в сени игуменьиной стаи.
- Ах, Флена Васильевна! - вздрогнув, сказал Алексей...
- Что бесстыжие твои глаза?- быстро спросила она.- Нечего рожу-то воротить, гляди прямо, коли совести не потерял... Чего вздрогнул?.. Сказывай!
- Испугала ты меня, Флена Васильевна! - отозвался Алексей.- Подкралась невзначай - дернула вдруг. Разве можно так человека пужать?..
- Ишь какой ты неженка! - ответила Фленушка.- Самого с коломенску версту вытянуло, а он ровно малый ребенок пужается. Иди ко мне - самовар на столе.
- Благодарю покорно, Флена Васильевна,- сказал Алексей, слегка сторонясь от Фленушки.- Что-то корежит ' Гнетет лихорадочным ознобом.' меня - увольте.