Алексей как воды в рот набрал. Смотрит в окно, сам ни словечка.
- Да что ж это такое? - вскликнула Фленушка, сверкнув на него очами.Нешто рассохлось?
- Эх, Флена Васильевна! - с тяжким вздохом промолвил Алексей и, облокотясь на подоконник, наклонил на руку голову. - Что такое?.. Говори, что случилось? - приставала к нему встревоженная Фленушка. Не отвечал Алексей.
- Да говори же, пес ты этакой!..- крикнула Фленушка.- Побранились, что ли?.. Аль остуда какая?..
- Не в меру горда стала Настасья Патаповна...- едва слышно проговорил Алексей. - А что ж ей?- вскликнула Фленушка.- Ноги твои мыть да воду с них пить?.. Ишь зазнайка какой!.. Обули босого в сапоги - износить не успел, а уж спеси на нем, что сала на свинье, наросло!.. Вспомни,- стоишь ли весь ты мизинного ее перстика?.. Да нечего рыло-то воротить - правду говорю.
По-прежнему склонив голову, бессознательно глядел Алексей в окошко... Из него виднелся домик Марьи Гавриловны.
- Не бросить ли вздумал?.. Не вздумал ли избесчестить девичью красоту? крикнула Фленушка, наступая на Алексея.
- Что ж, Флена Васильевна?..- с глубоким вздохом промолвил он.- Человек я серый, неученый, как есть неотесанная деревенщина... Ровня ль я Настасье Патаповне?.. Ихней любви, может быть, самые что ни на есть первостатейные купцы аль генералы какие достойны... А я что? - Так ты срамить ее? - вскочив с места, вскликнула Фленушка.- Думаешь, на простую девку напал?.. Побаловал, да и бросил?!. Нет, гусь лапчатый,- шалишь!.. Жива быть не хочу, коль не увижу тебя под красной шапкой. Над Настей насмеешься, над своей головой наплачешься.
Дверь растворилась - и тихо вошла мать Манефа. Помолилась на иконы, промолвила:
- Чай да сахар!