- В кандала-а-а-х? - вскочив с кровати, вскрикнул от изумленья Патап Максимыч.
- С арестантами гнали,- продолжал Алексей.
- Значит, допрыгался!..- сказал Патап Максимыч.- Всякие царства произошел, всякие моря переплывал, а доплыл-таки, куда ему следует... Отец-от Михаил знает ли, что Стуколов попался?.
- Как не знать!- молвил Алексей.- Сам на одном железном пруте с ним идет... И его в острог... До скита я не доехал, пустой теперь стоит - всех до единого забрали оттуда...
- Господи, господи!..- всплеснув руками, вскрикнул Патап Максимыч.- Час от часу не легче!..
- Что?.. Говорил я тебе?..- молвил Сергей Андреич.- Видишь, каков твой отец Михаил... Вот тебе и душа человек, вот те и богомолец!.. Известно дело вор завсегда слезлив, плут завсегда богомолен... Письмо-то хозяйское где?спросил он Алексея.
Вынув из кармана письмо, Алексей подал его Патапу Максимычу.
- Ну, слава богу,- сказал Колышкин, разорвав письмо на мелкие куски.Попалось бы грехом, и тебя бы притянули.
- Ума не приложу... Отец Михаил!..- удивлялся Патап Максимыч.- Сам ты видел, как гнали его? - обратился он к Алексею.
- Рядом с паломником к пруту прикован,- отвечал Алексей.- Я ведь в лицо-то его не знаю, да мне сказали: Вот этот высокий, ражий, седой - ихний игумен, отец Михаил"; много их тут было, больше пятидесяти человек,- молодые и старые. Стуколова сам я признал.