Смолкла на минуту игуменья и потом сдержанным голосом, отчеканивая каждое слово, продолжала:
- И подати платят за них, и сыновей от солдатчины выкупают, и деньгами ссужают, и всем... Вот отчего деревенские к старой вере привержены... Не было б им от скитов выгоды, давно бы все до единого в никонианство своротили... Какая тут вера?.. Не о душе, об мошне своей радеют... Слабы ноне люди пошли, нет поборников, нет подвижников!.. Забыв бога, златому тельцу поклоняются!.. Горькие времена, сударыня, горькие!..- Неужели в самом деле скитам конец наступает? - в сильном раздумье, после долгого молчанья, спросила Марья Гавриловна.
- Все к тому идет...- покачав головой, со вздохом ответила Манефа.
- Как же вы тогда, матушка?- озабоченно глядя на игуменью, спросила Марья Гавриловна.
- Признаться сказать, давненько я о том помышляю,- молвила Манефа.- Еще тогда, как на Иргизе зачали монастыри отбирать, решила я сама про себя, что рано ли, поздно ли, а такой же участи не миновать и нам. Ради того кой-чем загодя распорядилась, чтоб переменаврасплох не застала.
- Что ж вы сделали, матушка? - спросила Марья Гавриловна.
- А видите ли, дело в чем,- сказала Манефа,- и на Иргизе, и в Слободах, и в Лаврентьеве всех несогласных принять попов, великороссийскими архиереями благословенных, по своим местам разослали - на родину, значит. Кто где в ревизию записан, там и живи до смерти, по другим местам ездить не смей... Когда до наших скитов черед дойдет - с нами то же сделают... Потому и сама я в купчихи к нашему городку приписалась, и матерей, которы получше да полезнее, туда же в мещанки приписала... Когда Керженцу выйдет решенье... нашу обитель чуть не всю в один город пошлют. Там и настроим мы домов к одному месту... Может, позволят и здешне строенья туда перевезть... Часовни хоть не будет, а все же будем жить вкупе... Не станет нынешнего пространного жития, что же делать! Не так живи, как хочется, а как господь благословит... И не я одна так распорядилась, во многих обителях и в здешних, и в Оленевских. и в Улангерских то же сделают. Вкупе-то всем жить будет отраднее.
- А мне-то как быть тогда, матушка?- тревожно спросила Марья Гавриловна.
- Вам, сударыня, беспокоиться нечего, ваша статья иная...- сказала Манефа.- Не в обители живете, имени вашего в списках нету.. путь вам чистый на все четыре стороны.
- А как меня в Москву вышлют да выезд оттоль запретят?.. Тогда что?.. Жить в Москве для меня смерти горчей - сами знаете,- говорила взволнованная Марья Гавриловна.