- Уходом? - спросила Марьюшка. Да.
- Смотри, Фленушка, не обожгись,- молвила Марьюшка.- Патапа Максимыча я мало знаю, а толкуют, что ежели он на кого ощетинится, тому лучше с бела света долой. Не то что нас с тобой, всю обитель вверх дном повернет.
- У медведя лапа-то пошире, да и тот в капкан попадает,- смеючись, подхватила Фленушка.- Сноровку надо знать, Марьюшка... А это уж мое дело, ты только помогай. Твое дело будет одно: гляди в два, не в полтора, одним глазом спи, другим стереги, а что устережешь, про то мне доводи. Кто мигнул, кто кивнул, ты догадывайся да мне сказывай. Вот и вся недолга. ..
- Да я готова, боязно только, - говорила Марьюшка.
- Э! Перестань. Прежде смерти не умрешь! - сказала ей Фленушка.- Зубаст Патап Максимыч, да нас с тобой не съесть ему, а и захотел бы, так не по горлу придемся - подавится. Говорила тебе, хочешь в шелковых сарафанах ходить?
- Да так-то оно так, Фленушка,- в раздумье говорила Марьюшка.
- Ну, а как Патап Максимыч проведает, тогда что?
- А как же это ему проведать-то? - возразила Фленушка.- Летом на Низ сплывет, тогда все и сработаем. Приезжай после на готовое-то, встречай зятя с молодой женой. Готовь пиры, созывая гостей - это уж дело его... Чуть не до полночи протолковали девицы, как бы половчей состряпать Настину свадьбу уходом.
* * *
На утро, еще до света, по всей Манефиной обители поднялась обычная, не суетливая, но спорая работа. Едва северо-восток небосклона зардел тонкой розовой полосой, как пятеро пожилых, но еще крепких и бодрых трудников с лопатами на плечах пришли в обитель с конного двора, стоявшего за околицей, и начали расчищать снежные сугробы, нанесенные за ночь едва стихшею под утро метелью.