- Врать, что ли, стану?- закричал Гаврила Маркелыч, да так, что жена маленько вздрогнула.- Посватался,- прибавил он, понизив голос.
- Что ж ты сказал, Маркелыч? Как решил?- спросила взволнованная мать.
- Нечего пока решать-то,- ответил Гаврила Маркелыч.- Сказал, что тут прежде всего воля родительская, если, мол, Макар Тихоныч пожелает с нами родниться, мы, мол, не прочь... Станем ждать вестей из Москвы... Да ты Марье-то покаместь не говори... нечего прежде времени девку мутить. Да никому ни гу-гу, лучше будет. Но Маша смекнула, что Масляников сватался. Видя, что отец был необычайно ласков на прощанье с Евграфом Макарычем, даже на пароход проводил его, с радостным трепетом сердца она догадалась, что дело на лад пошло Расцвела, повеселела девушка, стала краше прежнего. С раннего утра до позднего вечера вольной пташкой распевала она, бегая по отцовскому садику, вспоминая, на каком месте какие сладкие речи говаривал ее желанный.
Отец гораздо мягче стал, крику его больше не слышно; даже ласкал то и дело Машу. Бывало, придет в сад, взглянет на нее и молвит, улыбаясь:
- Не приустала ль, Машенька? Что это день-деньской ты по саду все строчишь?
- Нет, тятенька. Какая мне усталь? Не работа какая.
- Ну гуляй, девка, гуляй, пой свои песенки.- молвит Гаврила Маркелыч и своей дорогой пойдет.
Письмо из Москвы пришло, писал Евграф Макарыч, что отец согласен дать ему благословенье, но наперед хочет познакомиться с Гаврилой Маркелычем и с будущей невесткой. Так как наступала Макарьевская ярмарка, Евграф Макарыч просил Залетова приехать в Нижний с Марьей Гавриловной. Тут только сказали Маше про сватовство. Ответила она обычными словами о покорности родительской воле: за кого, дескать, прикажете, тятенька, за того и пойду, а сама резвей забегала по саду, громче и веселей запела песни свои.
- Человек он хороший,- как-то сказал ей отец.- Люб он тебе, Маша?
- Он добрый... пригожий такой...- краснея, проговорила Маша.