Раз утром, после тревожных сновидений, в полклете возле своей боковуши сидел Алексей, крепко задумавшись. Подсел к нему старик Пантелей.Алексеюшка,- молвил он,- послушай родной, что скажу я тебе. Не посетуй на меня, старика, не погневайся; кажись, будто творится с тобой что-то неладное. Всего шесть недель ты у нас живешь, а ведь ровно из тебя другой парень стал... Побывай у своих в Поромове, мать родная не признает тебя. Жалости подобно, как ты извелся... Хворь, что ль, какая тебя одолела?
- Нет, Пантелей Прохорыч, хвори нет у меня никакой. Так что-то... на душе лежит...- отвечал Алексей.
- Дума какая? - продолжал свой допрос Пантелей.
- Ох, Пантелей Прохорыч! - вздохнул Лохматый.- Всех моих дум не передумать. Мало ль заботы мне. Люди мы разоренные, семья большая, родитель-батюшка совсем хизнул с тех пор, как господь нас горем посетил... Поневоле крылья опустишь, поневоле в лице помутишься и сохнуть зачнешь: забота людей не красит, печаль не цветит. - Не о чем тебе, Алексеюшка, много заботиться. Патап Максимыч не оставит тебя. Видишь сам, как он возлюбил тебя. Мне даже на удивленье... Больше двадцати годов у них в дому живу, а такое дело впервой вижу... О недостатках не кручинься - не покинет он в нужде ни тебя, ни родителей,- уговаривал Пантелей Алексея.
- Так-то оно так, Пантелей Прохорыч, а все же гребтится мне,- сказал на то Алексей.- Мало ль что может быть впереди: и Патап Максимыч смертный человек, тоже под богом ходит... Ну как не станет его, тогда что?.. Опять же как погляжу я на него, нравом-то больно крутенек он.
- Есть грешок, есть,- подтвердил Пантелей.- Иной раз ни с того ни с сего так разъярится, что хоть святых вон неси... Зато отходчив...- Как на грех чем не угодишь ему?.. Человек я маленький, робкий... Боюсь я его, Пантелей Прохорыч... Гроза сильного аль богатого нашему брату полсмерти.
- Не говори так, Алексеюшка,- грех! - внушительно сказал ему Пантелей.Коли жить хочешь по-божьему, так бойся не богатого грозы, а убогого слезы... Сам никого не обидишь, и тебя обидеть не попустит господь.
- Знаю я это, сызмалу родители тому научили,- молвил Алексей,- а все же грозен и страшен Патап Максимыч мне... Скажу по тайне, Пантелей Прохорыч, ведь я тебя как родного люблю, знаю - худого от тебя мне не будет...
- Что же, что такое? - спросил Пантелей, думая, что Алексей хочет рассказывать ему про замыслы Стуколова. Встал Алексей с лавки и зачал ходить взад и вперед по подклету.
- Тайная дума какая? - допытывал Пантелей,- может, неладное дело затеяно?