- Пущай их слышат!..- пуще прежнего лютовала Устинья.- Наплевать мне! Хоть все сюда сходись! Себя погублю, зато уж и тебя осрамлю, беспутного, осрамлю, осрамлю!.. Будешь меня помнить!.. Вытолкают по шеям!.. Всем скажу, что к хозяйской дочери примазаться хочешь!.. Чапурин не свой брат - на эти дела хуже черта... Свернет тебе голову, как куренку!.. Воротишься в Москву с поротой спиной!.. Я те докажу!.. Думал, на дуру напал?.. Нет, брат, шалишь, мамонишь!.. Снял с меня голову, так и я с тебя сниму!.. Изменщик ты мерзкий!.. Я ль тебя не любила?.. Я ли тебя... И грянулась оземь в рыданьях. Василий Борисыч вконец растерялся, стоит как вкопанный, придумать не может, что делать ему... Убежать - содому, окаянная, на весь дом, на всю деревню наделает, перебудит всех... Остаться - придет кто-нибудь, из окошка увидит.
- Ох, искушение!.. Настал час испытаний!- схватив себя за виски, говорил он и снова принялся уговаривать то рыдавшую, то надрывавшуюся от хохота Устинью.
- Образумься!.. Устиньюшка!.. Опомнись!..- говорил он, боясь наклониться к ней, боясь и прочь отойти.- С ума, что ли, сошла?.. Стыд-от где у тебя?.. Совесть-та где?..
Устинья продолжала рыдать и, наконец, завопила в источный голос:
- Погубитель ты мой!.. Злодей ты этакой!.. Забыла твоя совесть, чем обещался ты мне?.. Ох, погубила я с тобой свою головоньку!..
- Искушение!- теребя в отчаяньи виски, потихоньку восклицал Василий Борисыч.- Да уймись же, окаянная, уймись. Устиньюшка, пожалуйста, уймись, говорю тебе, моя миленькая!.. Слушай... а ты слушай же!..- обрадовавшись блеснувшей в уме его мысли, сказал он, наклоняясь к Устинье и боязливо поглядывая на окошки.- Видишь, лесок - близенько... Пойдем туда - там обо всем потолкуем... Ох, ты господи, господи!.. Вот искушение-то!.. Ох, дуй тя горой! Ну, пойдем же, моя ягодка, моё яблочко наливчатое, пойдем, - тут недалече!
Медленно поднялась Устинья, глянула на всполье, на ближний перелесок и, отирая наплаканные глаза миткалевым рукавом, плаксиво сказала:
- Пойдем.
- Вместе идти не годится. Народу много - увидят,- посвободнее вздохнув, молвил Василий Борисыч.- Ступай ты вперед, Устиньюшка, я за тобой.- Врешь, меня, голубчик, не надуешь! - перебила Устинья.- Спровадить хочешь, самому бы к своей крале лытнуть...
- Ну, ин я вперед,- сказал Василий Борисыч.