- Посоветовались бы, матушка,- молвила Фленушка.
- Нечего мне советоваться, не об чем,- прервала ее Августа.- Одна у меня советница, одна и защитница - царица небесная Казанска богородица... Отринуть ее да пойти на совет человеческий - как же я возмогу?.. Она, матушка,- стена наша необоримая, она крепкая наша заступница и во всех бедах скорая помощница. Нет, красавица, не поеду я на ваше собрание.
- А как отнимут у вас икону-то? Тогда что заговорите? - резко сказала Фленушка, сбрасывая напущенную на себя скромность.
- Не попустит владычица,- молвила Августа и, низко поклонясь Фленушке, пошла к своим старицам. - Матушка,- сказала, догоняя ее, Фленушка.- Попомните, что на Петров день у нас праздник в часовне. В прежни годы, бывало, вы к нам на Петров день, мы к вам на Казанскую.
- Благодарим покорно,- с поклоном ответила мать Августа.- Коли жива да здорова буду, не премину побывать, а уж насчет собрания не погневалась бы матушка Манефа. Наше дело сторона. И пошла к своим.
Фленушка подошла к оленевским. Высокая, смуглая старица со строгим и умным выраженьем в лице шла рядом с малорослою, толстою инокиней, на каждом шагу задыхавшейся от жары и непривычной прогулки пешком. То были оленевские игуменьи: Маргарита и Фелицата, во всем с Манефой единомысленные. Фленушка передала им письма еще на Софонтьевой поляне и там обо всем нужном переговорила.
- Ну, что сказала мать Августа? - спросила Маргарита у Фленушки, когда та подошла к ней.
- На празднике быть обещалась, а на собрание не хочет идти,- ответила Фленушка.
- Ее дело, как знает,- с досадой молвила Фелицата.- Об епископе, конечно, советоваться ей нечего.
- Не приемлет, так и разговору нет. А насчет скита ихнего что сказала?спросила Маргарита у Фленушки.