Алексей подал пачку, что на прощанье подарил ему Патап Максимыч. Старик молча пересчитал деньги.
- Тысяча! Хозяйских, значит, тут восемьсот. Так ли? - сказал он сыну.
- Так точно,- ответил Алексей.
- Хозяйски деньги завсегда надо особь держать,- молвил Трифон.- Никогда своих денег с чужими не мешай - с толку можешь сбиться. Вот так,- прибавил он, отсчитав восемьсот рублей и завернув их в особую бумажку.- Деньги не малые по нашему деревенскому счету, по старине то есть, две тысячи восемьсот... Да... Ну, а это твои?- спросил он, указывая на восемь четвертных.
- Мои, батюшка,- проговорил Алексей. И зажгло, защемило в то время у Алексея сердце. Пришло ему на ум, что ровно бы крадет он у отца восемьсот рублей.
- Много ль в дом-то оставишь?- спросил Трифон.
- Сколько велишь, батюшка, столько и оставлю. Я твой и вся власть надо мною твоя. В угоду будет, и все возьми - противиться не могу,- покорно отвечал Алексей.
- Без тебя знаю, что все могу взять,- сухо ответил Трифон.- Про то говорю: много ль тебе на прожиток до новой получки потребуется. Сколько потребуется, столько и бери, остальные в дом...
- Да с меня, батюшка, было бы за глаза и пятидесяти целковых,- отвечал Алексей, чувствуя сильное волненье на сердце.
- Ладно,- молвил Трифон.- Пятьдесят так пятьдесят... Полтораста целковых, значит, в дом?.