- Ой! Алексей Трифоныч! - захохотал между тем Колышкин, откидываясь взад на диване.- Уморишь ты меня, пострел этакой, со смеху!.. Ишь к чему веру-то применил!.. Ну, парень, заноза же ты, как я посмотрю!.. Услыхали б тебя келейные матери - ух! задали бы трезвону!.. Право!.. Ах, озорник ты этакой!.. Ха-ха-ха!.. Вера не штаны!.. Ха-ха-ха!..
Колышкин так и катался со смеху... Громкий хохот его гудел по высоким хоромам. Андрей Иваныч с едва заметным удивлением посматривал на Сергея Андреича.
- Неправду разве говорю?- быстро вскинув глазами на Сергея Андреича, молвил Алексей.- Если б я таперича, например, своему богу не верен был, разве бы кто мог поверить мне хоть на один грош?- Сами бы вы, Сергей Андреич, из первых не поверили...
- Следовательно, из русской старой веры никто никогда в другие секты не переходит? - спросил еще Алексея Андрей Иваныч.
- Всякого народа на свете есть,- ответил Алексей.- Может статься, иной и переходит. Так ведь что ж это и за народ?.. Самый, значит, последний... Вся цена тому человеку пятак, да и тот ломаный.
- Удивительный народ! - обратился британец к Сергею Андреичу, вставая с дивана и взяв соломенную свою шляпу.
Так ничего насчет старой веры и не добился он от Алексея. Поговорив еще немного с Сергеем Андреичем насчет каких-то кладей, Андрей Иваныч ушел, ласково простясь с "господином Трифонычем" и высказав сожаление, что он не совсем правильно изъясняется по-русски, отчего, вероятно, и понять вопросы его Алексею было затруднительно.
- Ну что ж ты поделываешь, Алексей Трифоныч? - спросил Колышкин, садясь возле Алексея по уходе Андрея Иваныча.
- Да как вам сказать, Сергей Андреич,- потупляясь, ответил Алексей.- Без дела, можно сказать, безо всякого... Сиднем сижу... И концов тому сиденью не вижу.
- Как это так?