- Так "Соболь"-от теперича, значит, масляниковский. Вот оно что! промолвил купец в валеной шляпе.
- Знатный пароход!.. Знатный!.. Таких по Волге не много. Давно ли плавает?
- Всего три воды (То есть три года. ), четверта пошла. Меж тем "Соболь" величаво выбежал к пристани. Медленно описав широкий круг перед набережной, поворотил он корму против течения и бросил якорья. Бывшие на пароходе пассажиры торопливо стали сходить на берег и рассыпались по набережной. Палуба немного очистилась, и Алексей, взойдя на нее, спросил одного из рабочих, где ихний капитан. Тот указал ему на молодого человека, по-видимому из татинцовских лоцманов (Татинец - село на Волге близ устья Керженца. Лучшие волжские лоцмана большею частью из крестьян этого села.), в широком коричневом пальто, из-под которого выглядывали вздетая навыпуск рубашка красной александрийки и смазанные конопляным маслом кимряцкие личные сапоги по колена (Так называемые личные сапоги, употребляемые преимущественно простонародьем, шьются большей частью в селе Кимрах, находящемся на Волге, в Тверской губернии. Личные сапоги шьются мездрою внутрь, а той стороной, где была шерсть,- вверх. Они смазываются маслом или дегтем.).
- Почтенный! Чьих хозяев ваш пароход? - обратился к нему Алексей.
- Братьев Молявиных,- отрывисто ответил капитан.
- Продали, слышь, его Молявины-то?
- Ну, продали так продали. Тебе до того какое дело? - с недовольной ужимкой сказал капитан.
- Кому продали-то? - спросил еще Алексей.
- Масляниковой купчихе. Разгрузимся, сдавать станем,- отходя от Алексея, отозвался капитан.
- Самой сдавать-то?