Храбрится, а у самого поджилки трясутся, мурашками спину так и осыпает, только что вспомнит про здоровенный кулак и непомерную силу Алексея.
"Повременю, скоро не выйду... Пущай пождет - прохладится... Пусть его помнит, что писарь - начальство".
И опять принялся за кизлярку да за муромской калач с печеными яйцами. Напусти, дескать, господи, смелости!
Добрые полчаса прошли... Наконец, мимо кланявшихся чуть не до земли мужиков прошел Карп Алексеич в присутствие и там развалился на креслах головы.
- Пускать мужиков поодиночке,- приказал он ставшему у двери десятскому. Десятский впустил Алексея.
- Черед соблюдать!- крикнул писарь.- Другие ждут спозаранок, этот последним явился.
- Да мне бы всего на пару слов,- зачал было Алексей.
- Черед наблюдать!- пуще прежнего крикнул десятскому Карп Алексеич. Алексей вышел.Надивиться не могут мужики, отчего это писарь никого не обрывает, каждого нужду выслушивает терпеливо, ласково переспрашивает, толкует даже о делах посторонних.
А это все было делано ради того, чтоб Алексею подольше дожидаться. Знай, дескать, что я тебе начальство, чувствуй это.
Наконец, все мужики были отпущены, но писарь все-таки не вдруг допустил до себя Алексея. Больно уж хотелось ему поломаться. Взял какие-то бумаги, глядит в них, перелистывает, дело, дескать, делаю, мешать мне теперь никто не моги, а ты, друг любезный, постой, подожди, переминайся с ноги на ногу... И то у Морковкина на уме было: не вышло б передряги за то, что накануне сманил он к себе Наталью с грибовной гулянки... Сидит, ломает голову - какая б нужда Алешку в приказ привела.