- Нечего делать,- вздохнул Алексей.- Не судьба, видно, получить то место, надобно оставаться дома. - Зачем, зачем? - тревожно перебил его Михайло Васильич.- Нет, Алексеюшко, ты поезжай, поезжай, друг любезный, беспременно поезжай... Что тебе дома-то киснуть?.. Чужая сторона и ума в голове и денег в кармане прибавит.
- Справедливы ваши речи, Михайло Васильич,- сказал Алексей.- Сам теперь знаю про то... Много ли, кажется, поездил - только в город, да еще тогда по вашему приказу к отцу Михаилу, а и тут можно сказать, что глаза раскрыл.
- То-то и есть,- молвил Михайло Васильич.- Нет, как можно тебе оставаться?.. Поезжай, беспременно поезжай.
- На пароход-от не угожу, ваше степенство... Через неделю ему отваливать,сказал Алексей и, немного помолчав, стал перед святыми иконами уставные поклоны творить.
- Прощенья просим, ваше степенство. Счастливо оставаться,- вымолвил он и, низко поклонясь Михайле Васильичу, пошел вон из горницы.
Пока Алексей справлял семипоклонный начал, голова раздумывал: Оставаться ему не годится... Узнает Морковкин про Ветлугу, разом его приплетет... А этот на следствии покажет, что я посылал... Съездить, видно, завтра в приказ да выдать бумагу-то? А тенетник-от!.. А мошки-то!.. Приспичило же пострела в такое нужное время! ..
- Погоди, погоди,- громко сказал голова Алексею, когда тот взялся за дверную скобу.- Так уж и быть, ради милого дружка и сережка из ушка! Ради Патапа Максимыча по-твоему сделаю, завтра поутру побывай в приказе - приеду, обделаю... А уж это я тебе слажу все едино, что ты у меня от сердца кусок отрываешь... Тенетнику-то что, мошки-то!.. Улов-то на заре какой будет!..
На другой день рано поутру Алексей был уж в приказе, Михайло Васильич раньше его приехал туда... Не утерпел голова, залег-таки в озими и, до солнечного всхода накрыв без одного сорок перепелов, повез их не домой, а в приказ. Надивиться не мог Карп Алексеич, увидав, что вслед за начальством десятские тащат в приказ пять больших корзин, укрытых сетями, с прыгавшими там перепелами. Еще больше удивился он, когда Михайло Васильич настойчиво приказал ему писать в казначейство бумагу о выдаче трехгодового паспорта Алексею. Долго спорил Морковкин, но голова крепко стал на своем. Когда же Карп Алексеич наотрез отказался писать ту бумагу, Михайло Васильич позвал приказного мальчика, велел ему написать удостоверенье, подписал и своими руками казенную печать приложил.
Когда Алексей явился в приказ, дело было уж сделано и бумага ему тотчас же выдана. Ступай, значит, на все четыре стороны.
- Ишь, раскозырялся!..- злясь и лютуя, ворчал Морковкин, стоя на крыльце, когда удельный голова поехал в одну, а Лохматый в другую сторону.- Ишь, раскозырялся, посконная борода!.. Постой-погоди ты у меня!.. Я те нос-от утру!.. Станешь у меня своевольничать, будешь делать не по-моему!.. Слетишь с места, мошенник ты эдакой, слетишь!..И, воротясь в свою горницу, усердно принялся за кизлярку, раскидывая умом, как бы насолить голове.