На белом свете, опричь бога, ничего нет сильнее туго набитой мошны. Истиник (Истиник - наличные деньги, капитал) не угодник, а тоже чудотворец... Выложь денежки, в камне дыру провертят; возьми золотой молоток, и железны ворота он прокует. Не диво, сунув нужному человеку барашка в бумажке, его к себе приручить. Золото хоть и веско, а тянет кверху, на воде даже всплывает оно, и где всплывает, там правда тонет. И в грех не ставили матери подкупать нужных людей... По-своему толковали они слова апостола: "Искупающе время яко дние зли суть" (К Ефесеям, V-16. В старом переводе: "зли" вместо "лукави".).
Совершенно были они уверены, что в злое, "гонительное время" сам бог повелевает покупать за деньги милости власть имущих. И покупали... Оттого и жили на полной свободе, в широком просторе, ровно орел в поднебесье, ровно щука в воде.
Письмо было из губернаторской канцелярии. Нужный и осторожный правитель ее через третьи руки уведомлял щедрую Манефу, что для осмотра Оленевских обителей едет из Петербурга особый чиновник, в генеральском чине, с большими полномочиями, и что к такому человеку апостольских повелений применять нельзя... В конце письма сказано, чтоб страшного гостя ждали на днях.
- Матушка Маргарита! - кликнула Манефа, не выходя из боковуши.- Пожалуй-ка сюда на словечко. Вошла Маргарита. Манефа подала ей письмо. - Читай-ка, матушка,- молвила.- Напасти-то какие по грехам нашим!
Пробежав письмо, всплеснула руками Маргарита и вскрикнула. Хоть давно знала, что грозного гостя скитам не миновать; но когда опасность еще далека, она не страшна так, как в то время, когда перед лицом прямо станет... Как громом оглушило Маргариту. Смертная бледность разлилась по лицу, подкосились старые ноги многоумной игуменьи и в бесчувственном изнеможенье тяжело опустилась она на скамейку... На ее крик пришла Юдифа и, узнав, в чем дело, заохала; Аксинья Захаровна с Ариной Васильевной прибежали, и те навзрыд зарыдали, одна Манефа осталась невозмутимою. Ни слезинки не выронила, не вырвалось из груди ее ни единого восклицания.
- Власть господня?..- строго и холодно молвила.- Плачем да слезами делу не пособить, себя только расстроить. Лучше на бога положиться: вовремя он наказует, вовремя и милует... Не гневите, родные, царя небесного ропотом и отчаяньем!.. Грех!..
- Матушка!.. Каково же слышать-то это!..- голосом безнадежности, заливаясь горькими слезами и ломая руки, вскликнула Маргарита оленевская.
- Весть жданная, давно чаянная, не врасплох нас застала она,- молвила Манефа.
- Так, матушка, так,- проговорила Маргарита,- да ведь все мы знаем, что должны помереть, все смерти чаем, а пока она не предстала, нимало ее не страшимся, а как приспеет смертный час, всяк человек в ужас придет. То же самое и это...
- Все же надо спокойнее быть,- заметила Манефа.- Без малодушия гостя надо встречать, без суеты, без боязни... Твоя-то обитель после пожара ставлена?