- Убегу я, Семенушка! - после недолгого молчания молвил Василий Борисыч.
- Куда?-- спросил Семен Петрович.- От Чапурина, брат, не ухоронишься, со дна морского достанет.
- Я бы за рубеж, к некрасовцам,- вполголоса сказал Василий Борисыч.- Там у меня много знакомцев - не выдадут. Долга рука у Чапурина, а туда не дохватит.
- А по-моему, разве только на том свете от него ты укроешься,- молвил Семен Петрович.-- У тебя за рубежом знакомцы, а у него деньги в кармане. Что перетянет?.. А?.. За границу уедешь... Да ведь граница-то не железной стеной огорожена. Сыщет тебя Чапурин и там. Не забудет дочернего позора, не помрет без того, чтоб не заплатить тебе за ее бесчестье...
- А может, не узнает,- промолвил Василий Борисыч.
- Не узнает?.. Как же?.. Разве такие дела остаются втайне?- сказал Семен Петрович.- Рано ли, поздно ли - беспременно в огласку пойдет... Несть тайны, яже не открыется!.. Узнал же вот я, по времени также и другие узнают. Оглянуться не успеешь, как ваше дело до Патапа дойдет. Только доброе молчится, а худое лукавый молвой по народу несет... А нешто сама Прасковья станет молчать как ты от нее откинешься?.. А?.. Не покается разве отцу с матерью? Тогда, брат, еще хуже будет...
- Ох, искушение!.. Право, не знаю, что и делать!- с отчаяньем молвил Василий Борисыч.
- Велеть нам с Петром Степанычем самокрутку ладить скорей, вот что надобно делать,- подхватил Семен Петрович.- Мы бы с ним зараз. Шапки с головы ухватить не успеешь, как будешь повенчан... Что же?.. Решай!..
- Подумать надо,- молвил Василий Борисыч и крепко задумался. Дуня Смолокурова с ума не сходила.
"Неужель придется навек расстаться с ней?" - думал московский посол.