- Ну, положим теперь, что заработают они семьсот рублев на серебро,продолжал Патап Максимыч.- Скинь двадцать пять процентов, пятьсот двадцать пять рублей останется, по восьмидесяти по семи с полтиной на брата... Не великие деньги, Марко Данилыч. И подати заплати, и семью прокорми, и оденься, и обуйся, да ведь и снасти-то, поди, ихние...
- Ихние,- подтвердил Смолокуров.
- Так вы и разочтите, много ль ему, сердечному, останется,-- сказал Патап Максимыч.- Дивить ли после того, что у вас бабы стерлядей грудью кормят да в кринках икру заместо молока возят. Плуты они, мошенники!.. Так ли, Марко Данилыч? Не навык к плутовству, нужда доводит. Как ловцу по чести жить? И честь ведь не в честь, коли нечего есть! Нет, Марко Данилыч, не пущусь я в ваши промыслы. Бог с ними!
- Напрасно,- проговорил Смолокуров.- Барыши хорошие, лучше, чем от горянщины.
- Зато мои токари да красильщики богу на меня не пожалуются,- молвил, нахмурясь, Чапурин.- Больших барышей мне не надо. Будет с меня и маленьких. На рубль полтора наживать не хочу... Грех!
- Да кто ж на рубль полтора наживает? - вспыхнул Смолокуров.- А что, если вы за ловцов заступаетесь, так посмотрел бы я на вас, когда б у самих у вас рыбные промыслы были!.. Опять же и то сказать, не нами началось, не нами и кончится.
- Ну и будь по-вашему, а рыбой промышлять мы не согласны,- сказал Патап Максимыч.- И своими делами довольны.
Замолчал Смолокуров. Маленько обиделся он словами Патапа Максимыча.
- Ну что, Василий Борисыч. Как же наше-то дело пойдет? - обратился Патап Максимыч к посланнику, чтобы только покончить про рыбны промысла.
- Что наши дела? - мрачно отозвался Василий Борисыч.-- Мои-то дела, что сажа бела.