- Кого отправляете? - спросил Самоквасов.
- А Устинью Московку, коли знаете у Манефиных,- отвечала мать Таисея.Хорошая девица, искусная, завсегда в хороших домах живала, всякие порядки может наблюдать. Годов никак с пять в Москве у купцов выжила, оченно довольны ею оставались. Худую к таким благодетелям, как вы, не пошлем, знаем, какую девицу к каким людям послать. И держит вокруг себя чистенько, и в беседе когда случится речистая, а насчет рукоделья ее тоже взять. А уж насчет псалтыря нечего и говорить - мало бывает таких читалок. Останетесь довольны, заверяю вас, Петр Степаныч, что останетесь довольны... Так и дяденьке отпишите: хорошую, мол, девицу мать Таисея в читалки к нам посылает.
- Бойка никак она? - заметил Самоквасов.
- Бойка, сударь, точно что бойка, потому что молода, не упрыгалась. Оттого и бойконька,- сказала мать Таисея.
-Это уж завсегда так, до чего ни доведись... Возьми хоть телушку молоденькую - и та не постоит на месте, все бы ей прыгать да скакать, хвост подымя. А оттого, что молода!.. Так и человека взять, сударь ты мой, Петр Степаныч, молодость-то ведь на крыльях, старость только на печи!.. О-хо-хо-хо-хо!.. А вам бы на счет Устиньи, батюшка, не сумлеваться - отведет свое дело, как следует... Потому девушка строгая, ни до какого баловства еще не доходила, никаким мотыжничеством не занималась, а насчет каких глупостей ни-ни. А молода, так это не беда - молодая-то сносливей да работнее. Старую послать не хитрое б дело, нашлось бы таких и в нашей обители, не стала б я чужим кланяться, да вам-то несподручно было бы с ней. Старому человеку надобен покой, потому что стары-то кости болят, ноют, а в старой крови и сугреву нет. Где старухе годову свечу выстоять. На всяку работу, каку ни возьми, Петр Степаныч, кто помоложе, тот рублем подороже. Так-то, сударь мой, так-то, родной!
- Да я ничего, я только так... К слову пришлось,- молвил Самоквасов.- По мне ничего, что бойка - на молодую-то да на бойкую и поглядеть веселее, а старуха что? Только тоску на весь дом наведет.
- Ой ты, баловник, баловник! - усмехнулась мать Таисея.- Не любишь старух-то, все бы тебе молодых! Эй, вправду, пора бы тебе хорошую женушку взять, ты же, кажись, мотоват, а мотоват да не женат, себе же в наклад. Женишься, так на жену-то глядючи, улыбнешься, а холостым живучи, на себя только одного глядя, всплачешься.
- А воля-то молодецкая, матушка? Разве не жалко с ней расставаться?бойко, удало сказал Петр Степаныч.
- Холостая воля - злая доля,- молвила Таисея.- Сам господь сказал: "Не добро жити человеку единому". Стало быть, всякому человеку и надобно святой божий закон исполнить...
- А тебя, матушка, взять и всех ваших матерей и белиц... Не исполнили же ведь вы закону, не пошли замуж,- весело усмехаясь, подхватил Самоквасов.