- Что, Сеня?.. Трещит в голове? - спросил Самоквасов.
- Совсем разломило,- ответил Семен Петрович.- Похмелье хуже лихоманки. Беда!.. С ног даже бьет.
- Не полечиться ли? - молвил Петр Степаныч, доставая из чемодана баклажку.
- Можно,- весело улыбнувшись и потирая руками, сказал Семен Петрович.
- Таисея потчевала меня сорокатравчатой... Дурака нашла, стану я пить ихнюю дрянь, как в баклажке есть еще померанцевая,- смеялся Петр Степаныч, наливая стаканчики.
Опохмелились. Немного погодя, еще пропустили померанцевой.
- Чаю не хочешь ли? - спросил Самоквасов.
- Чай мне не по нутру, было бы винцо поутру,- отшутился Семен Петрович.Разве с постными сливками?
Постных сливочек из дорожного погребца достали и выпили по хорошему пуншику. Оправясь тем от похмелья, пошли из светлицы вон: Семен Петрович караулить Василья Борисыча, Самоквасов от нечего делать по честным обителям шататься, да на красных девушек глазеть.
Побывал у Глафириных, побывал и у Жжениных, побеседовал с матерями, побалясничал с белицами. Надоело. Вспало на ум проведать товарищей вчерашней погулки. Проходя к домику Марьи Гавриловны мимо Манефиной "стаи", услышал он громкий смех и веселый говор девиц в горницах Фленушки, остановился и присел под растворенным окном на завалинке.