- Так ты на попятный? - вскочив со стула, вскликнула Фленушка.- Про шелковы сарафаны забыла?.. Про свое обещанье не помнишь?..
- Ничего не забыла я ни на капелечку, а только боязно мне,- молвила Марьюшка.- Ты особь статья, тебе все с рук сойдет, матушка не выдаст, хоша бы и Патапу Максимычу... А мне-то где заступу искать, под чью властную руку укрыться?..
- И тебя не выдаст матушка,- молвила Фленушка,- Поначалит, без того нельзя, да тем и кончит дело... А сарафан хоть сейчас получай. Вот он сготовлен. И вынесла из боковуши шелковый Парашин сарафан, всего раз надеванный, и, подавая его Марьюшке, с усмешкой примолвила:
- Невестины дары принимай. Глаз не сводила с подарка головщица, но не брала его.
- Примай, не ломайся,- сказала Фленушка, суя сарафан Марьюшке на руки.
- Ох, уж право не знаю, что и делать мне,- колебалась головщица.- И сарафан-от вишь светлый какой, голубой... Где надену его, куда в таком покажусь?.. Нешто у нас в мирские цвета рядятся?..
- Придет твое время, и в цветном будешь ходить,- молвила Фленушка.- Что саратовец-от!.. Какие у вас с ним речи?
- Ну его ко псам окаянного! - огрызнулась Марьюшка.- Тошнехонько с проклятым! Ни то ни се, ни туда ни сюда... И не поймешь от него ничего... Толкует, до того года слышь, надо оставить... Когда-де у Самоквасова в приказчиках буду жить - тогда-де, а теперича старых хозяев опасается... Да врет все, непутный, отводит... А ты убивайся!.. Все они бессовестные!.. Над девицей надсмеяться им нипочем... Все едино, что квасу стакан выпить.
- Не горюй!- хлопнув по голому плечу головщицы, молвила Фленушка.- Только б поступить ему к Петрушке непутному, быть тебе на то лето за Сенькой замужем... Порукой я... Это пойми... Чего я захочу - тому быть... Знаешь сама.
- А у самой с Самоквасовым третье лето ни тпру ни ну,- молвила с усмешкой Марьюшка.