- А уходом батька венчает? - спросил Самоквасов, переливая в бутылку ром.
- Ни-ни! - замотал головою Груздок.- И не подумает. Опасается тоже. Ведь ихнего брата за это больно щуняют. На каких родителей навернется. За самокрутки-то иной раз попам и косы режут. Бывает...
- А покалякать с ним на этот счет можно? - спросил Самоквасов.
- Отчего же не покалякать?.. Это завсегда можно,- отвечал Груздок.
- Слушай,- сказал Самоквасов.- Вот тебе на праздник зеленуха (Зеленуха трехрублевая бумажка. ). А удастся мне дело сварганить, красна за мной... Говори, с какой стороны ловчее подъехать к попу?
Глазам не верил Груздок, получив трешницу (То же. ). Зараз столько денег в руках у него давно не бывало. Да десять целковых еще впереди обещают!.. Уж он кланялся, кланялся, благодарил, благодарил, даже прослезился. И потом сказал:
- Уж, право, не знаю, что присоветовать. Опаслив у нас батюшка-то! Вот разве что: дочь у него засиделась, двадцать пятый на Олену пошел. Лет пять женихи наезжают, дело-то все у них не клеится. В приданом не могут сойтись. Опричь там салопа, платьев, самовара, двести целковых деньгами просят, а поп больше сотни не может дать.
- Сто рублей, значит, надо ему?- сказал Самоквасов.
- Сразу не надо давать. С четвертухи (Двадцатипятирублевый кредитный билет.) зачинайте,- сказал караульщик.- А как сладитесь, деньги ему наперед, без того не станет и венчать. Для верности за руки бы надо кому отдать, чтоб не надул, да некому здесь. Ты вот как: бумажки-то пополам, одну половину ему наперед, другу когда повенчает. Так-то будет верней.
* * *