- А, почтенный!.. Ты уж и здесь,- весело отозвался ямщик.- А меня, чтоб его пополам да в черепья, пес его знает, барин какой-то сюда потревожил... Казенна подорожная, да еще "из курьерских"... Вишь, коней-то загнал как, собака,- не отдышатся, сердечные... А мы только что разгулялись было, зачали про ваше здоровье пить, а его шайтан тут и принеси... Очередь-то моя - что станешь делать?.. Поехал.
- Слушай-ка, парень, вечор сказывал ты, что эти самокрутки дело вам за обычай,- молвил ему Самоквасов.
- Без нашего брата тут нельзя...- отвечал Федор.- Потому, ускакать надо. Мне вот у тебя на двадцатой свадьбе доведется быть... Завсегда удавалось, раз только не успели угнать. И колотили же нас тогда... ой-ой! Три недели валялся, насилу отдох. До сих пор знатко осталось,- промолвил он, показывая на широкий рубец на правой скуле...- Отбили, ареды!
- А не случалось тебе после венца молодых сюда в город возить? - спросил Самоквасов.
- Как не случаться - случалось!.. Сколько раз...- отвечал Федор.
- Видишь ли что, Федор Афанасьич,- сказал Самоквасов,-человек я заезжий, знакомцев у меня здесь нету... Вечор бился, бился, искал, искал квартиры, где бы пожить молодым. Весь город исходил - собачьей конуры и той не нашел.
-У Феклиста Митрича нешто не был? - спросил у него ямщик.
- У какого Феклиста Дмитрича?
- Погребок у него, вином виноградным торгует,- сказал ямщик,- лавочка тоже есть, бела харчевня. К нему с девьем когда хошь, и в полночь и за полночь.
- Ну нет, Федор Афанасьич, это, друг любезный, не годится. Не шатущие приедут, не в кабаке им жить,- сказал Петр Степаныч.