- Схоронили.
- Такая молодая, прекрасная девица была!..- вздохнул Петр Степаныч.- Кому бы и жить, как не ей? - А сам так воззрился на Фленушку, что та хоть не робкого десятка, а встала и, взяв со стола кулебяку, понесла ее в боковушу.
- Все, кажись, было к ее удовольствию,- продолжал Самоквасов.- И красота, и молодость, и достатки хорошие. Ей ли бы не жить?
- Божия воля,-- вяло отозвалась Параша, и вдруг глаза ее оживились. Тихохонько, легонькой походочкой в келью вошел Василий Борисыч, следом за ним ввалилась мать уставщица.
- Садиться милости просим, Василий Борисыч,- молвила Манефа.- А вот к нам еще гости пожаловали. Не наслышан ли про казанских купцов Самоквасовых?
- Как не слыхать, матушка?.. Люди известные! - ответил московский посол.С Тимофеем Гордеичем мы даже оченно знакомы. Он в Рогожском на собраниях бывал в ту пору, как насчет архиерейства соборовали!
- Племянничек будет ему - Петр Степаныч,- молвила Манефа, указывая на Самоквасова.
Петр Степаныч и Василий Борисыч подали друг другу руки, "повитались", говоря по-старинному.
- А этот молодец от саратовского купца, от Ермолая Васильича Панкова. В приказчиках живет у него,- продолжала Манефа, указывая на Семена Петровича.
- Здорово, Семенушка!.. Давно не видались!.. Что?.. Не признал?..- весело обратился к саратовцу Василий Борисыч.