— Маменька — ваше платье съехало на одну сторону.
— Правда? — сказала мама. И Отец ответил:
— Да, — и притворился, что собирается укусить ее за белое плечо, но она оттолкнула его.
И они вернулись в красивую столовую. Но — о! о! Что случилось. Ленты были развязаны, а все розы вытащили. Маленькие красные столовые салфетки лежали на полу, все сияющие тарелки и сверкающие бокалы были грязными. Прекрасная еда, которую украшал повар, вся была разбросана, и повсюду были косточки и объедки, фруктовая кожура и скорлупа. На столе даже лежала опрокинутая бутылка и из неё что‑то вылилось. И никто не поставил её на место.
А маленький розовый домик в центре стола со снегом на крыше и зелеными окошечками был разбит — сломан — наполовину растекся в сторону.
— Давай, Солнце, — сказал отец, делая вид, что не замечает. Луна подняла ножки в пижаме, побрела к столу и со скрипом встала на стул.
— Cъешь кусочек этого мороженого, сказал отец, отламывая еще часть крыши. Мать взяла маленькую тарелочку и держала ее перед ним; она положила другую руку ему на шею.
— Папа. Папа, — взвизгнула Луна. — Слева маленькая ручка. Маленький орех. Можно я его съем?
И она потянулась и вытащила его из двери и захрустела, старательно надкусывая и моргая.
— Вот, мой мальчик, — сказал отец. Но Солнце не отходил от двери. Вдруг он поднял голову и громко запричитал.