— Молодец! — сказал кто-то из свиты.
Государь промолчал и нахмурился.
Долго не возвращался посланный. Наконец, вдали замелькал белый платок. Государь не вытерпел — подъехал к нему.
— Ну, что же, господин Якубовский?
— Якубович, — опять поправил тот еще внушительней. — Толпа буйная, государь. Ничего не слушает.
— Так чего ж они хотят?
— Позвольте, ваше величество, сказать на ухо.
— Берегитесь, рожа разбойничья, — шепнул государю Бенкендорф.
Но тот уже наклонился с лошади и подставил ухо. «Вот теперь его можно убить», — подумал Якубович. Не был трусом; если бы решил убить, не побоялся бы. Но не знал, зачем и за что убивать. Покойного Александра Павловича — за то, что чином обошел, а этого за что? К тому же цареубийца, казалось ему, должен быть весь в черном платье, на черном коне и непременно, чтобы парад и солнце, и музыка. А так просто убить, что за удовольствие?
— Просят, чтоб ваше величество сами подъехать изволили. С вами говорить хотят и больше ни с кем, — шепнул ему на ухо.