Голицын долго лежал с закрытыми глазами.
Маринька, присев на край постели, молча гладила рукой руку его.
— Какое число? — наконец, спросил он.
— Восемнадцатое.
— Значит, три дня. Заболел утром, во вторник?
— Да, во вторник. Камердинер с чаем вошел и увидел, что вы лежите в постели, нераздетый, в жару и в беспамятстве.
— Бредил?
— Да.
— О чем?
— Да вот все об этих выстрелах. И еще о звере. Что какого-то зверя надо убить.