Голицын понял, что «этот» — Рылеев. Каховский так ненавидел его, что не хотел называть по имени.
— Этот не может меня оскорбить. Не оскорбляет ли более себя самого? Одно скажу: я не узнаю его или никогда не знал…
— А на главный вопрос вы так и не ответили: кто убил графа Милорадовича?
— Я уже имел честь изъяснить вашему превосходительству: я выстрелил по Милорадовичу, но не я один, — стрелял весь фас каре; а князь Оболенский нанес ему рану штыком. Я ли убил, или кто другой, не знаю. Вынудить меня говорить противное никто и ничто не в силах. Прошу меня больше не спрашивать, я отвечать не буду.
— Лучше не запирайтесь, Каховский. На вас показывают все.
— Кто все?
— Рылеев, Бестужев, Одоевский, Пущин, Голицын.
— Голицын? Не может быть…
— Хотите очную ставку?
— Нет, не надо…