Рылеев удержал его за руку.
— Оставьте его. Разве не видите, он сам не знает, что говорит.
В эту минуту Каховский опять вошел в кабинет. Якубович вгляделся в него и плюнул.
— Тьфу! Сумасшедший! Берегитесь, Рылеев, он вам беды наделает!
— Ошибаетесь, Якубович, — проговорил Голицын спокойно. — Каховский в полном рассудке. А сказал он то, что надо было сказать.
— Что надо? Что надо? Да говорите толком, черт бы вас побрал!
— Довольно говорили. Много скажешь — мало сделаешь.
— Да уж и вы, Голицын, не рехнулись ли?
— Послушайте, сударь, я не охотник до ссор. Но если вы непременно желаете…
— Да будет вам! Нашли время ссориться. Эх, господа, как вам не стыдно! — проговорил Рылеев с таким горьким упреком, что оба сразу опомнились.