Голицын понял: спрашивала, знал ли государь-наследник Александр Павлович о том, что заговорщики хотят убить отца его, императора Павла I.
— Что же ты молчишь? Говори…
— Не надо, Софья! Зачем? Кто может судить, кроме Бога?
— Нет, надо. Я хочу знать все, что ты думаешь. Говори же, только не скрывай, не обманывай. Знал ли он?
— Я думаю, всего не знал, — ответил он через силу.
— А если бы знал, — продолжала она, — если бы знал, то все-таки… Ведь нельзя иначе? Ведь император Павел злодеем был, извергом?
— Какой изверг! Просто больной, несчастный…
— Все равно, — сумасшедший.
Ты ужас мира, стыд природы,
Упрек ты Богу на земле. [35]