Наша плоть убелена.
«Ныне-де порфира царская — от крови алая, но Кровью Агнца убелится паче снега, — и тогда и будет Белый Царь. Белым станет красное солнышко, — и весь мир убелится».
«И тогда, — говорит искупитель, — соберу я всех детушек под единый кров. И вся земля мне поклонится; все цари земные повергнут скипетры и венцы к стопам моим, и будет царствие мое на земле, как на небе».
Безумство, бред, — а что-то знакомое слышится: не мечта ли императора Александра Благословенного — феократия, царство Божье, монаршею волей объявленное, — Священный Союз?
И еще иная мечта (об этом никто не знает, а я слышал от Софьи) — отречение государя от престола — не те же ли страды? Не мечта ли всей России — страдающий царь, страдающий Бог?
Августа 2. «В русском царе — сам Бог Саваоф и с ручками, и с ножками», — говорят скопцы и смотрят невинно, как дети. Тоже растление детей.
Кто это сделал? Кто виноват?
Не всей ли России вина — на малых сих, и не даст ли ответ за них Богу вся Россия?
Августа 3. Намедни беглый солдат Иван Будылин показывал старинный серебряный рубль и полтину:
— Знаете, — говорит, — детушки, чьи портреты?