Матвей Иванович пробыл в Василькове с неделю, и все это время Сергей был болен.
Наконец Бестужев не выдержал и однажды, при Голицыне, спросил Матвея Ивановича в упор:
— Долго вы еще здесь пробудете?
— Не знаю. Как поживется, — ответил тот и, приподнимая свои сонно-тяжелые, Виевы веки, посмотрел на Бестужева пристально-злобно. Может быть, и ему казалось, что Бестужев — Сережин бес, бес легкости.
— А что? — прибавил он с вызовом.
— А то, что ваше присутствие здесь мне кажется вредным.
— Кому? Не вам ли?
— Нет, не мне, а вашему брату.
— Да вы что, нянька его, что ли? — усмехнулся Матвей Иванович, пожал плечами и чуть-чуть побледнел. — По какому праву, сударь, становитесь вы между мной и братом?
— Не будемте ссориться, Матвей Иванович, — возразил Бестужев. — Позвольте только дать вам совет: уезжайте поскорее…