— На Житомир!
— На Киев!
— На Петербург!
— Восьмая рота начнет!
— Нет, никому не позволю! Я начну, я!
— Десять пуль в лоб тому, кто не пристанет к общему делу! — кричал маленький, пухленький, кругленький, с лицом вербного херувима, прапорщик Бесчастный.
— Довольно бы и одной, — усмехнулся Мазалевский.
— Клянусь купить свободу кровью! Клянусь купить свободу кровью! — покрывая все голоса, однообразно гудел, как дьякон на амвоне, Артамон Захарович; потом вдруг остановился, взмахнул обеими руками в воздухе и ударил себя по толстому брюху.
— Да что, господа, — угодно, сейчас поклянусь на Евангелии: завтра же поеду в Таганрог и нанесу удар?
— Слушайте, слушайте, Сергей Муравьев говорит!