— Какая погода! — сказал он громко, внятно, почти обыкновенным своим голосом.
Хотел поднять руку к затылку. Она удержала ее.
— Что это? — спросил он. — Отчего так больно?
— Вам поставили мушку, чтоб кровь оттянуть.
Опять поднял руку, она опять удержала, — и так много раз. Умоляла, ласкала, боролась; и в этом нежном насилии было что-то давнее-давнее, напоминавшее первые ласки любви:
Амуру вздумалось Психею,
Резвяся, поимать…
Увидел Егорыча и тоже улыбнулся ему:
— Что, брат, устал? Поди, отдохни.
— Ничего, ваше величество, только бы вам полегче…