Григорий (все так же, как будто про себя). Мне виделась лестница великая, крутая. Все круче шли высокие ступени, и я все выше шел. Внизу народ на площади кипел. Мне виделась Москва, что муравейник…
Человек неизвестного звания (внимательно). Ты говоришь. Москва?
Григорий. На самой высоте — престол царей московских. И я — на нем. Вокруг стрельцы, бояре… а Патриарх мне крест для целования подносит…
Человек неизвестного звания (прерывая). Вот как!
Григорий… И я вот крест целую с великой клятвой, что на моем царстве невинной крови не прольется, холопей, нищих не будет вовсе. Отцом я буду моему народу… (взявшись за воротник рубашки). И эту последнюю я разделю. Со всеми!
Человек неизвестного звания. Постой! Постой!
В это время ближний народ сгрудился вокруг, жадно прислушиваясь В дальнем углу, другие, наяривают плясовую «Эй, жги, говори, подговаривай! Ходи изба, ходи печь, хозяину негде лечь!» Ее медленно заглушает песня юродивых у дверей: «Лейтесь, лейтесь, слезы горькие, плачь, плачь, душа православная!»…
Григорий, как бы не видя и не слыша ничего вокруг себя, продолжает.
Григорий… довольно Руси по-волчьи выть, довольно в кабаке слезами обливаться, да от судей неправедных бегать! Не казнями и не суровостью я буду царствовать, а милосердием и щедростью.
Человек неизвестного звания. Ай да ловко. Стой. Значит на Москве царем себя видел?