Когда он ушел, я открыл окно и выглянул на улицу. У подъезда торчал незнакомец таинственный в дрянном пальтишке, как-то нелепо и жалобно сзади подшлепнутом, тот самый, что каждый раз по возвращении моем на родину тут как тут… А на небе, остеклившемся, как незакрытые глаза покойника, чешуя облаков светлела светом невиданным, ни вечерним, ни утренним. И пустынная улица, и стены, и крыши, и окна домов, и понурая кляча извозчика, и незнакомец в пальтишке подшлепнутом — все голубело голубизною прозрачною, как внутри сапфира. И такая грусть была во всем, что хотелось плакать…
«Поклонитесь же от нас России!» — вспомнил я и почувствовал, что с мертвой точки не сдвинуться нам, пока не дойдет до России поклон изгнанников и не сольются в одно два биения русского сердца, русского мига — у нас и у них…
МАЛЕНЬКИЕ МЫСЛИ
I
Только простое вечно.
Из многих роз — капля масла, из многих мук — капля мудрости.
Не любить в жизни — быть сухим в море.
Все счастливы, все дышат воздухом; но никто не знает своего счастья, никто не видит воздуха.
В прошлом нет страха — вот почему оно так мило.
Один только страх — страх смерти; одна только надежда — надежда бессмертия.