— А вы думаете, что мы разрешили бы Евангелие?
Цензура — смертная казнь слова.
Единственное завоевание — то, что несколько запретных слов вошло в печать. Но и это отнято: было, как бы не было.
— А все-таки лучше, чем было?
— Нет, хуже. Извне как будто лучше, а внутри, наверное, хуже.
И всего ужаснее, что нельзя себе даже представить, как выйти из того положения, в которое сейчас попала Россия. Ни в кузов, ни из кузова.
— Разве можно быть слишком русским?
— Да, можно: почти все русские — слишком русские.
Русские ничего не делают — с ними все делается.
Соединить свободу с Богом — в этом спасение России. Но как это трудно понять!