Муки изгнания и нищеты были нужны ему, чтобы узнать не только грешную слабость свою, в настоящем, но и святую силу, в будущем; или хотя бы сделать первый шаг к этой новой святости, неведомой св. Франциску Ассизскому и никому из святых.
Когда говорил Данте бог Любви:
Наш род — от вечного гранита,
Noi, che semo dell'eterna rocca, —
и когда благословлял он изгнание свое, — он знал, что «ему позавидуют некогда лучшие люди в мире».
О если б я был им!
С такою силой духа,
Как у него, — за горькое изгнанье,
За все его бесчисленные муки,
Я отдал бы счастливейший удел!