Петров. Мы понимаем; что скромность…
Калиновский. Да нет же, нет, господа!.. Если бы моя жена совершенно неожиданно и очень кстати не получила наследства, я наверное, умер бы от чахотки…
Старцев — романист 30 лет, на вид сдержанный, хитрый и себе на уме, берет Калиновского под руку и отводит в сторону.
Старцев. Игнатии Петрович, ради Бога, на минутку! Необходимо с вами поговорить.
Калиновский. Опять вперед денег!..
Разговаривая, отходят.
Те же и жена критика — с румяным лицом, одетая крайне безвкусно и пестро, похожая на молоденькую мещаночку или горничную, выбегает стремительно из комнаты и бросается к мужу.
Жена критика. Сашенька!.. Ах. что же это такое… я не досмотрела!.. Зачем рядом с тобой ликер?.. (хочет убрать графинчик).
Критик (уже навеселе, торжественно). Прочь руки! Жена критика (умоляющим голосом). Голубчик Сашенька. тебе вредно…
Критик. Прочь, говорю, прочь!.. «Душа моя мрачна»!… Ты — женщина… Разве ты можешь понять?.. Пью не от веселия, а от горя пью, от горя за всю русскую литературу. Падение всеобщее… Да-с! Мы — последние могикане… После нас тьма, конец литературы!..