Дух же привязанный освободился, и обнял Тебя, и поцеловал, а Ты — Его. И Вы стали Одно.[258]
XXV
Варвара или ребенка неумелый рисунок, невинно-кощунственно искажающий какой-то неизвестный подлинник — может быть, очень далекое воспоминание, слишком на явь не похожий потому наяву забытый, иную действительность отражающий сон, — вот что такое этот Апокриф.
Дух — маленькая девочка, привязанная к ножке кровати, для нас, «просвещенных» и «взрослых» людей, — варварски или детски нелепое кощунство. Многим, ли, однако, лучше Дух — Животное, Голубь? И не все ли человеческие образы Бога, человеческие слова о Боге невинно, невольно кощунственны? Будем же, не останавливаясь на словах и образах, искать того, что за ними. Взрослым сердцем нашим мы тут ничего не поймем; но если бы мы могли чудом найти наше детское сердце, то, может быть, в нем, как в солнце, ожил бы снова этот на земле увядший, неземной цветок.
XXVI
Будут два одна плоть, —
говорит первый Адам, и скажет Второй (Быт. 8, 24; Мт. 19, 5.) Два были одно в вечности, и будут одно во времени. Царствие Божие наступит тогда,
когда два будут одно…
мужское будет, как женское,
и не будет ни мужского, ни женского.[259]