«Сын Иосифов — Давыдов», — по этому признаку, меньше всего мог бы узнать Иоанн, что Иисус — Мессия-Христос. Слишком хорошо знали оба, что «Бог может из камней сих воздвигнуть чад Авраамовых», — сынов Давидовых (Мт. 3, 9.) Детских лет видения, вещие на ухо шепоты старичков и старушек — Елисаветы, Захарии, Симеона и Анны: «Видели очи мои спасение Твое», — не только не помогали Иоанну, а, напротив, мешали поверить в Иисуса Мессию.
Это во-первых, а во-вторых: если и Мария могла забыть тайну Благовещенья (как бы иначе не поняла, что значат слова Иисуса-Отрока: «Мне должно быть в доме Отца Моего»), то Иоанн — тем более. Сердце помнит — ум забывает; слишком легко заглушается в нем громким, человеческим, тихое, Божие.
Все забыл, — и это; вырвал все из сердца, — и это, когда ушел, бежал в пустыню от всех людей, и, может быть, больше, чем от всех (опять неимоверно — подлинно), от Иисуса Врага.
XVI
Был в пустынях до дня явления своего Израилю (Лк. 1, 80.)
В жизни Иоанна — те же двадцать утаенных лет, как в жизни Иисуса; они ровесники, и годы жизни их совпадают.
Две пустыни — какие разные — та, Галилейская, рай Божий, и эта Иудейская, мертвая, у Мертвого моря, такая бесплодная, Богом проклятая, как ни одна земля в мире.
Что делал Иоанн эти двадцать лет в пустыне, —
Возрастал и укреплялся духом, —
сообщает Лука (1, 80), теми же почти словами, как об Иисусе: